Психолог фонда «Дорога жизни» Мария Беккер о том, что такое сенсорная, социальная и материнская депривации, и каковы её последствия для ребенка.
Сенсорная депривация
Потребность в новых впечатлениях является ведущей в психическом развитии младенца. Согласно этой гипотезе, потребность во впечатлениях возникает примерно на третьей-пятой неделе жизни ребенка и является базой для формирования других социальных потребностей, в том числе и социальной по своей природе потребности в общении ребенка с матерью.
Последствия сенсорного голода, если их оценивать по уровню и характеру психического развития ребенка, сравнимы с последствиями глубоких сенсорных дефектов. Например, Б. Лофенфельд установил, что по результатам развития дети с врожденной или рано приобретенной слепотой сходны со зрячими детьми, оставшихся без матерей. Это проявляется в виде общего или частичного запаздывания развития, возникновения некоторых двигательных особенностей и особенностей личности и поведения.
Таким образом, обедненная среда отрицательно влияет на развитие не только сенсорных способностей ребенка, но и всей его личности, всех сторон психики.
Конечно, развитие ребенка в условиях детского учреждения — явление очень сложное; сенсорный голод здесь выступает лишь одним из моментов, который в реальной практике невозможно даже вычленить и проследить его влияние.
Социальная депривация
Подобная форма депривации чаще всего встречается у пожилых людей, когда становится невозможно поддерживать широкий круг социальных контактов. Образ таких людей вы с легкостью можете себе представить.
Встречается социальная депривация и у молодых людей. Так, нередко молодые мамы, сидящие дома с ребенком, в ситуациях, когда, казалось бы, все в порядке — и муж любит, и ребенок здоров, — вдруг начинают испытывать тоску, тревогу, становятся агрессивными.
Социальная изоляция как таковая у взрослого человека необязательно ведет к социальной депривации. Чем богаче внутренний, духовный мир человека и чем сильнее он в своих жизненных помыслах, тем более стойким и толерантным он оказывается к возникновению депривационного синдрома.
Учитывая важность уровня личностной зрелости как фактора толерантности к социальной изоляции, можно с самого начала предположить, что, чем младше ребенок, тем тяжелее для него будет социальная изоляция.
В книге И. Лангмейера и 3. Матейчека (1984 год) приводится множество выразительных примеров того, к чему может привести социальная изоляция ребенка. Это и так называемые «волчьи дети», и знаменитый Каспар Хаузер из Нюрнберга, и, к сожалению, не единичные трагические случаи из жизни современных детей, которых взрослые по каким-то причинам годами держали взаперти — в чуланах, подвалах, закрытых комнатах, не давая им возможности что-либо видеть и с кем-либо общаться. Все эти дети не умели говорить, плохо или совершенно не ходили, непрестанно плакали, всего боялись. Самое страшное, что, когда эта пытка одиночеством кончалась, они оказывались в нормальном мире и ими интенсивно начинали заниматься и профессионалы — врачи, психологи, педагоги, то, даже при самом самоотверженном, терпеливом и умелом уходе и воспитании, такие дети за редким исключением на всю жизнь оставались ущербными.
Даже в тех случаях, когда благодаря подвижнической работе происходило развитие интеллекта, сохранялись серьезные нарушения личности и общения с другими людьми. На первых этапах «перевоспитания» дети испытывали очевидный страх перед людьми. Впоследствии боязнь людей сменялась непостоянными и слабо дифференцированными отношениями с ними. В общении таких детей с окружающими бросалась в глаза назойливость и неутолимая потребность в любви и внимании.
Проявления чувств характеризовались, с одной стороны, бедностью, а с другой стороны, острой аффективной окрашенностью. Этим детям были свойственны взрывы эмоций — бурной радости, гнева, и, одновременно, отсутствие глубоких, устойчивых чувств. У них практически отсутствовали высшие чувства, связанные с глубоким переживанием искусства, нравственных коллизий.
Следует отметить также, что в эмоциональном отношении они были очень ранимы, даже мелкое замечание могло вызвать у них острую эмоциональную реакцию, не говоря уже о ситуациях, действительно требующих эмоционального напряжения, внутренней стойкости.
Психологи в таких случаях говорят о низкой фрустрационной толерантности. Для тех, кто сталкивался в работе или жизни с детьми сиротами такие проявления являются типичными. И пытаться «гасить» их авторитарными методами — бесполезно.
У детей, особенно начиная со школьного возраста, типичен синдром групповой зависимости.
Если для преодоления социальной депривации зрелый человек может найти опору в себе самом, в своем внутреннем мире, то для ребенка, не имеющего пока богатого внутреннего мира и зрелых личностных структур, возможным выходом оказывается единение с себе подобными, формирующим «чувство Мы».
Анализ показывает: чем старше дети, тем в более мягких формах проявляется социальная депривация, и тем быстрее и успешнее происходит компенсация в случае специальной педагогической или психологической работы. Однако, практически никогда не удается устранить последствия социальной депривации на уровне некоторых глубинных личностных структур. Многочисленные исследования показывают, что люди, перенесшие в детстве социальную депривацию, обычно продолжают испытывать недоверие ко всем людям, за исключением членов своей микрогруппы, перенесших то же самое.
Материнская депривация
Наиболее травматичной для ребёнка является материнская депривация. Она имеет корреляцию с другими видами деприваций. Т.е. материнская депривация включает в себя сенсорную, двигательную и социальную депривации.
Восстановление депривированных детей идет особенно успешно, если они испытывали депривацию не более двух лет. Большое значение имеет также, тот факт, чтобы взрослые, решившие принять в свою семью на воспитание ребёнка, подошли к вопросу ответственно, чтобы они были высоко образованными, обладали достаточными личностными, социальными и материальными ресурсами, а главное повышали уровень своих родительских компетенций.
В таком случае, дети, даже перенесшие материнскую депривацию, в хорошей домашней обстановке имеют большие шансы на восстановление.
Однако, если двухлетний период материнской депривации оказывается превышен, и дети были усыновлены позже, если они были жертвами насилия, то процесс восстановления значительно осложняется.
В таких сложных случаях просто помещение ребенка в хорошую семью оказывается недостаточным, и требуется специальная психотерапевтическая работа.
Свою эффективность для таких случаев доказала «терапия привязанности», направленная на формирование эмоциональных связей между ребенком и его ближайшим окружением. Психотерапия основана на восстановлении чувства привязанности.
По данным, приводимым Д. Шеффером (2003 год) на основании результата конкретного исследования, у 85% детей, прошедших терапию привязанности, сформировались надежные взаимоотношения с близкими взрослыми. Однако процент успешных случаев среди подростков был очень низким.
Подводя итог, напомню, что долговременная разлука ребенка с матерью в первые три-пять лет жизни приводит, как правило, к нарушению его психического здоровья и оказывает влияние на весь дальнейший ход его личностного развития. Поэтому очень важно находится на связи со специалистом по сопровождению уже с момента принятия решения о принятии ребёнка в свою семью.
Начало материала — о двигательной депривации — можно прочитать здесь.
Задать вопрос психологу можно по почте fond@doroga-zhizni.org или через форму обратной связи на сайте.
