В день медика врачи выездной бригады «Дороги жизни» рассказывают о себе и о своей работе с фондом.
21 июня в этом году отмечается день медицинского работника. Мы поздравляем врачей выездной медицинской бригады фонда с праздником и хотим познакомить читателей и жертвователей фонда с нашими медиками. Мы попросили наших врачей ответить на два вопроса:- Почему вы стали врачом?
- Почему сотрудничаете с фондом?
Наталья Гортаева
Врач-педиатр, инфекционист, врач высшей категории Опыт работы более 22 лет, из них — более 15 лет в инфекционном стационаре Взрослые скучные Когда я была маленькая, моя бабушка говорила: если ума нет, иди в мед или в пед. Но на самом деле, я всегда училась хорошо. У нас в семье не было потомственных врачей. Единственный врач в моем окружении была тетя Нина Николаевна. Она была настоящим терапевтом и душевным человеком. Нина Николаевна была очень серьезной женщиной. Она легко разруливала все проблемы со здоровьем нашей семьи, и, может, поэтому у меня это как-то закрепилось в памяти. Однажды, когда я была в пионерском лагере, я заболела. Было подозрение на заболевание крови, и меня положили в больницу. Я лежала в палате с маленькой прозрачной, такой белой малышкой. Как сейчас помню, её звали Арина. Ей было 4 года, и у нее было подозрение на рак крови, на лейкоз. Каково же было мое удивление, когда как-то раз я встретила в коридоре копию Аришки — только пухленькую, розовую, пышущую здоровьем. Это была сестра Арины, двойняшка. Так вышло, что Аришка заболела, а ее сестренка была здорова. И, наверное, этот контраст здоровья и нездоровья меня особенно задел. Вскоре я выписалась из больницы, со мной было все хорошо. Мои родители отделались легким испугом, а я написала сочинение, что я хочу стать врачом-педиатром. Я никогда не хотела быть взрослым врачом. Взрослые — не интересны: они скучные, у них все болит, они очень долго рассказывают о своих болезнях. С малышами все иначе: все гораздо интереснее, загадочней, и, что самое приятное, большинство детских болезней можно с успехом вылечить или сделать так, чтобы ребенок поправился и был опять веселым, жизнерадостным. У детей контраст между болезнью и здоровьем очень быстрый. И это самое сильное чувство во всей работе в медицине — это быстрый переход от страдания и немощи, к жизнерадостности и настоящему детскому веселью. Команда единомышленников На этот вопрос просто односложно ответить нельзя. Я с фондом, потому что сейчас в моей жизни так сложилось, что те люди, которые работают в фонде, очень много для меня значат. Это та среда, в которую мне необходимо периодически погружаться. Из-за карантина давно нет наших поездок, и я скучаю по каждому человеку нашей команды, потому что каждый из них — это сгусток энергии, генератор идей, носитель какой-то новой информации. Каждый — абсолютно искренний и открытый человек, общение с которым даже на бытовые темы всегда приятно и успокаивающе. Я не говорю уже про профессиональные качества каждого члена нашей команды. Мне с ними интересно: я получаю много полезной информации для себя, мысль развивается, я начинаю смотреть под каким-то другим углом на те или иные вопросы. В команде я нашла своих единомышленников. Я уж не говорю про наше руководство фонда — вот у кого надо учиться отношению к жизни, жизнерадостности и профессионализму в решении самых сложных проблем. Они сделали своей профессией помощь детям с умственной отсталостью, и это очень сильно.
Дмитрий Зиненко
Заведующий нейрохирургическим отделением Научно-исследовательскый клинический институт педиатрии имени академика Ю.Е. Вельтищева ФГБОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова. Доктор медицинских наук Обречен стать врачом Я врач в третьем поколении и родился как раз в день медработника. Так что я был обречен стать врачом. Мама была заведующей отделением нейрохирургии, она — мой первый учитель. Кем я только не хотел быть: космонавтом, профессиональным спортсменом, мусоровозом. Но мои родители смогли меня убедить, что медицина это то, чему можно посвятить свою жизнь. И то, что я стал врачом, заслуга родителей, которые показали, что медицина — это, во-первых, интересно, и, во-вторых, нужно. Спустя пару десятков лет родители признались, что они очень хотели, чтобы мы с братом пошли в медицину, но старший брат был строптивым, она выбрал кибернетику и закончил МГУ. И чтобы эта история не повторилась со мной, мама с папой писали целые сценарии и за ужином разыгрывали их передо мной. Сначала я поступал во второй мед, на медицинскую кибернетику, чтобы быть связующим звеном между родителям и братом, который занимался этой темой. Но моя математика оказалась не на высоте, и я не поступил. Год я готовился с репетиторами и после экзаменов был зачислен в Крымский мед. Когда я закончил его, то сразу попал под мамино крыло, в отделение нейрохирургии. Правда, там была жесткая борьба между папой-судмедэкспертом и мамой-нейрохирургом. И мама победила. Судмедэкспертиза — это безумно интересно, но мне больше нравиться работать с живыми людьми. Я заканчивал лечфак, и сначала работал со взрослыми. Но, так получилось, что тогда в больнице никто не хотел заниматься детьми, и меня, как самого молодого, отправляли с ними работать. Там были и ушибы, и травмы, и нейрохирургические случаи. В какой-то момент областной Минздрав отправил меня в Москву, в ординатуру по детской нейрохирургии. И в 1989 году я уже открывал отделение нейрохирургии в ДГКБ № 9. Сначала у нас было всего 10 коек, а через год — уже 60. В 1991 году распался Союз и меня, как гражданина Украины, уволили. Я оказался иностранцем в родной стране. Чтобы продолжать работать, мне пришлось открыть частную клинику. Так я занялся пластической хирургией, делал наших прекрасных женщин еще прекраснее. В 1990 году в Америке, на полугодовой стажировке, я познакомился со многими мировыми светилам. И с одним я настолько подружился, что позже мы вместе открыли первый в России краниофациальный центр в девятой детской больнице. В 1994 году я стал сотрудником детском детской хирургии и педиатрии, и до сих пор, уже 26 лет, там и работаю. С простого младшего научного сотрудника дорос до заведующим отделением. За это время я написал и защитил кандидатскую и докторскую диссертации. В 1996 году бизнес продал, потому что стало невозможно совмещать медицину и бизнес, и с тех пор работаю только врачом. Систему можно изменить Когда я стал работать с фондом? Это не я стал работать с фондом, а фонд стал заниматься тем, чем я занимаюсь уже 25 лет. В 1994 году я получил разрешение от Министерства образования и ездил по всем детским домам Московской области и забирал деток на пластические операции: это были и краниостенозы, и гидроцефалии, и расщелины верхнего нёба. Молодым врачам, в силу их возраста и горячности, кажется, что то, что мы делаем, бесполезно, но я наблюдаю сиротскую систему уже четверть века, и вижу, как радикально изменились ситуация. Поэтому я верю, что эту систему можно сделать другой, капелька за капелькой. Если раньше я видел палаты, где лежало по 10-20 детей с метровыми головами, то теперь это один-два ребенка. Теперь все же гидроцефалию стали лечить на местах. Раньше игрушки стояли наверху в целлофановых упаковках, чтобы в них не играли дети, теперь все же это не так. У меня тоже был свой фонд «Операция „Надежда“», но постепенно в силу занятости стало невозможно совмещать все. И «Дорога жизни» просто вывели мои поездки с узкого московского уровня на всероссийский, за что я фонду безмерно благодарен.
Елена Павликова
Врач-оториноларинголог Отделение экстренной хирургической помощи и консультативно-диагностического центра ДГКБ № 9 им. Г.Н. Сперанского Уважать чужую боль Врачом я мечтала стать с самого глубокого детства, наверное, лет с четырех. Но сначала я хотела быть ветеринаром. Я очень любила животных. Все лето проводила у бабушки, постоянно возилась с животными. Очень переживала, если видела котенка и не могла помочь, хоронила стрекозу. Когда я была в школе, папа, глядя на меня, сказал: «раз у тебя такие наклонности, будь человечьим врачом». Я говорю: «Нет, людей я не хочу лечить, хочу животных». Папа сказал: «Ты понимаешь, что тебе придется проводить обсеменение коров? Вручную! Неужели ты хочешь этим заниматься?» И как-то это меня очень впечатлило. И появился новый настрой. Да, подумала я, а почему бы и не людей лечить? Мне было тогда лет семь-восемь. И я очень часто страдала наружными отитами, которые называют еще болезнью купальщиков или ныряльщиков. Все лето у меня проходило в этих рецидивирующих отитах. Мама с бабушкой в основном справлялись самостоятельно, без вмешательства докторов, и у них это успешно получалось пока в один прекрасный момент у меня так сильно не разболелось ухо, что мама повела меня к доктору. Мы заходим в кабинет, на дворе лето, но в кабинете прохладно. Доктор смотрит меня и говорит: «Ой, мамочка, да что здесь страшного, здесь всего лишь серная пробка». И обращается к медсестре, мол, промойте, пожалуйста. Медсестра берет флакон с желтой жидкостью — сейчас я понимаю, что это был фурацилин, и начинает промывать мне на мое больное ухо прохладным комнатным фурацилином. Врач толком ничего не назначает. Ночью у мне стало хуже, такой боли я не знала никогда. Я лезла на стенку в самом прямом смысле этого слова. Когда мама справилась и сняла боль, я решила, что я обязательно стану врачом. Но не таким, как этот доктор, который ничего не знает. Я буду ценить, уважать детей или взрослых, уважать их боль, разбираться, внимать. И это впечатление и свое себе обещание я несу по жизни. Я поступила в Медицинский университет. Сначала мне хотелось стать оперирующим хирургом, именно абдоминальным, мне нравилось все, что происходит в животе. Потом я хотела быть медицинским судмедэкспертом — это очень интересно, пока не осознаешь, что ты учился для того, чтобы помогать человеку не умереть, а не для того, чтобы анализировать, почему он умер. Поэтому я решила стать доктором, который занимается лечебной деятельностью, а не диагностической и посмертной. Еще меня вдохновила моя соседка по комнате, Ира. Она училась на год старше и поступила на ординатуру по лор-болезням. И все разговоры с ней, ее рассказы подтолкнули меня к тому, что я поступила в ординатуру, стала лор-врачом. Мне нравится, что я лор-терапевт. Я скучаю, когда долго не работаю. Муравей-трудяга Три года назад, в 2017 году, наш замглавврача по хирургии предложил пару раз выехать в близлежащие города посмотреть детишек и, если кому-то нужна помощь, то организовать их приезд в ДГКБ № 9. Мол, это такая одноразовая акция с фондом. Мне показалось, что это суперинтересное предложение: это и возможность посетить дома ребенка, посмотреть, как там и что устроено, это возможность увидеть новый город, познакомиться с новыми людьми. И я согласилась. Сначала это было очень интересно, спустя полгода-год начались обдумывания поездок и их целей. Я люблю осматривать детей, я именно такой муравей-трудяга, который готов осматривать детей, что-то предлагать новое. В какой-то момент я не видела результата своей работы. Но благодаря директору фонда Анне Котельниковой, девчонкам, разборам, разговорам ситуация стала меняться. Потом появилась наша педиатр Наталья Владимировна. Она как свет в конце тоннеля. Сразу стало интереснее. К нам пришли доктора других специальностей. Выездная команда фонда перешла на какой-то другой уровень. Это не просто тусовки, не просто развлечение, это работа, в которой главное — дети. Когда помогаешь им, то чувствуешь что делаешь настоящее дело. Ну и сам фонд. В нем какие-то невероятные сотрудники. Мне кажется иногда, что хотя базово на выездах выкладываются врачи, девочки из фонда — это локомотив, который нас везет и вывозит. Я вижу в них искренность и желание действовать. Как-то Вера Харина сказала: «Мы будем изменять систему сиротства», и это так и есть. Это действует.
Раиса Васильева
Врач-офтальмолог Научно-консультативное педиатрическое отделение Отдела неонатологии и педиатрии ФГБУ НЦАГ и П им. В.И. Кулакова МЗ РФ Буду доктоём С двух лет я говорила, что я «девочка Йяечка, и буду доктоём». Мой любимый дедушка Василий Алексеевич Клепиков был врачом-хирургом, он занимался хирургией кисти, потом онкологией. Я была его любимой внучкой, он проводил со мной очень много времени и, поэтому с самого раннего детства я уже решила, что я буду врачом. Закончив школу в 15 лет, я пошла сначала в медицинский колледж, потом в мединститут. Почему я стала офтальмологом? Я была очарована своим собственным офтальмологом — Лазук Александрой Викторовной, которая вела меня и моего старшего брата в институте Гемгольца на кафедре наследственной близорукости. Я изначально шла учиться с идеей быть офтальмологом. Потом уже в институте я долго металась, хотела быть неонатологом, хотела быть лором, заниматься сурдологией. Но в неонатологии поняла, что трудно быть богом, а в сурдологии не захотела делать тонзилэктомии. И ушла обратно в офтальмологию. Моя жизнь так сложилась, что я стала неонатальным офтальмологом, это моя основная специализация. И так две мои институтские мечты сплелись воедино. Каждый выезд — мой Когда я только начала только смотреть недоношенных, я работала в «НПЦ помощи детям» в Солнцево с детьми с пороками развития ЦНС и с врожденными пороками развития челюстно-лицевой системы. Там же на тот момент у нас располагался реабилитационный центр, где проходили реабилитацию дети с тяжелой неврологической патологией. Учитывая, что офтальмологов нас было там три человека на весь центр, из смотрели тоже мы. И тогда я начала смотреть в принципе этих детей. Два года назад мне позвонила Лена Павликова, мы с ней знакомы с ординатуры, работали вместе в офтальмологическом отделении в РДКБ. Она тогда, будучи ординатором, подрабатывала еще и медсестрой, а я была ординатором первого года. Лена спросила, не боюсь ли я неврологических детей. Нет, говорю, не боюсь, я их давно смотрю, хорошо знаю. Она сказала: «Я давно работаю в фонде, нам нужен офтальмолог, давай, попробуешь с нами поездить». Я очень серьезно думала, потому что дочка Ася была тогда маленькая. Но семья меня поддержала, родные сказали, что будут оставаться с детьми на выходных. И в августе 2018 года я впервые поехала на выезд. И теперь каждый выезд — мой. Я считаю, что если я хоть одному ребенку улучшу качество зрения, тем самым я улучшу качество его жизни. На каждом выезде нахожу высокие, крайне высокие степени миопии, в том числе от 10 до 20. Таким детям банальнейшее назначение очков в разы улучшает качество жизни. Временами я выгораю, устаю, расстраиваюсь из-за того, что мои рекомендации не соблюдаются, что многих детей надо было обследовать раньше, что надо было начинать лечение раньше, что к четырем годам они должны быть, по идее, в очках. Сейчас я с этим смирилась и решила, что, если я хотя бы этим близоглазикам надену очки, я уже съездила не зря. И, пока на местах не будет оказываться адекватная офтальмологическая помощь, мои выезды не напрасны.
Ольга Атмашкина
Детский психиатр НПЦ ПЗДП им. Г.Е.Сухаревой ДЗМ Здоровый психиатр В детстве мне хотелось стать или врачом, или учителем. Закончила медучилище, поступила в институт, стала врачом. Почему именно психиатром? Это получилось случайно. Во время цикла по психиатрии, профессор кафедры сказал мне: «Оль, давай приходи к нам, нам не хватает здоровых психиатров». Потом уже пришло осознание того, что психическое здоровье составляет важную часть нашей жизни, и, если порой человек испытывает душевное страдание, душевное переживание или болезнь, его соматическое здоровье становится уже и не так важно. С первого раза Поехать в выезд с командой фонда я согласилась с первого раза. Как-то очень откликнулась эта идея. Я, как врач-психиатр, понимаю, что за дети живут в ДДИ, понимаю, как они существуют в этой в системе. Знаю, как важно им вовремя помочь. Таких детей система считает бесперспективными и поэтому часто они не получают помощь. Я езжу с прекрасной командой потрясающих врачей.
Иван Кротов
Врач ультразвуковой диагностики, Национальный медицинский исследовательский Центр Здоровья Детей Давай сначала нормальную специальность получишь Когда учился в школе, не понимал, кем хочу стать. Были мысли о каких-нибудь международных отношениях. Но мама мне сказала: «Давай сначала нормальную специальность получишь, а в свои международные отношения пойдешь, если со временем захочешь». Из всех школьных дисциплин мне ближе всего были те, которые нужны для поступления в мединститут, да и мама у меня тоже врач. Я поступил в мединститут, долго выбирал, куда. Очень хотелось в Москву, поэтому пришлось забрать документы из другого университета, где я поступил на лечебный факультет. В Москве я поступил только на медико-биологический факультет 2 мединститута на специальность «медицинская кибернетика». Со временем узнал, что выпускники моего факультета не имеют права работать клиницистами, и единственный путь развития — это ультразвуковая диагностика, функциональная диагностика, клинико-лабораторная диагностика или рентгенология. Я человек довольно общительный и выбрал ту специализацию, где наиболее часты контакты с пациентами. Так, курсе на пятом я начал увлекаться ультразвуком. По окончании института не знал, куда пойти в ординатуру, и, так получилось, что мне удалось попасть в ординатуру по ультразвуковой диагностике в НИИ педиатрии, где я по сей день и тружусь. Мне всегда нравились такого рода проекты Нашли меня случайно. В апреле 2019 года маме позвонила знакомая и спросила: «У тебя же сын работает врачом-узи и работает с детьми? Тут одному фонду нужен узист». И потом мне позвонила Анна Сергеевна Котельникова. Мне всегда нравились такого рода проекты. Я участвовал в них, когда мы, от нашего центра здоровья детей института педиатрии, ездили по детдомам Москвы, области, близлежащих регионов, посещали детдома для детей-инвалидов. Выезды — это моральное удовлетворение от того, что ты оказываешь помощь на тех участках страны, где существуют большие проблемы с медициной. Учитывая, что я сейчас на все смотрю с позиций общественного здоровья и здравоохранения, мне нравится то, что я делаю. Мне нравится приезжать и работать врачом ультразвуковой диагностики, потому что я понимаю, что наше государство централизировало все хорошее, что есть. Поэтому, в отдаленных регионах, а я сам из провинции, ситуация совсем не радужная. Ну и никто не отменял общение с коллегами на другом уровне, с такими умными людьми, с которыми я познакомился в фонде. Они заряжают энергией и вдыхают новые эмоции в мою, довольно обычную, жизнь.
Александр Кугушев
Детский онколог, пластический хирург, к.м.н., доцент РДКБ ФГБОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России, отделение челюстно-лицевой хирургии Улыбки и искренность С детства я бывал у мамы на работе. Она взрослый офтальмолог. У меня были некоторые склонности к медицине. Однако само решение стать врачом я принял в самый последний момент. Сначала хотел заниматься фармацеей, таблетками, но, посмотрев на все, я резко поменял направление, и подал документы на педиатрический факультет. Я никогда не жалел об этом. Мне очень нравится работать с детьми и видеть их улыбки, их искренность в ответ на помощь, которую мы оказываем. Мне хочется помочь С фондом я по многим причинам. Во-первых, мне интересно посмотреть, что есть на просторах нашей родины: обычно те, кто попадает ко мне — это обрывки целого. Во-вторых, я прекрасно понимаю, что на местах часто многие вещи неправильно распознаются, упускается время, когда можно действительно помочь детям. Я видел ужасающую ситуацию, когда детям неправильно ставили диагноз умственная отсталость, когда, по сути, это была педагогическая запущенность, сопровождающаяся тяжелыми анатомическими пороками. При своевременной коррекции такие дети могли бы быть адаптированы в современном обществе. К сожалению, часто это все настолько запущено, что реабилитация крайне затруднительна, и часто под вопросом. Мне хочется повысить качество помощи детям, которым можно помочь и вернуть их в коллектив, максимально реабилитировать в социуме.
Анна Левина
Логопед- дефектолог, педагог-психолог Федеральный центр акушерства, гинекологии и перинатологии имени Кулакова, сеть клиник «Фентези» Беззащитные дети Моя работа связана с медициной, наверное, теснее чем у других педагогов. Дефектология связана с медициной. Моя мама работала педагогом в детском доме. И я стала педагогом по ее примеру. Когда мне было 15-16 лет, я думала, что я буду сидеть за красивым столом, а дети будут красиво ходить парами. Мне тогда казалось, что это будет просто и понятно. Все оказалось совсем не просто, но интересно. Я сразу поступила на факультет дефектологии, стала пионервожатой и потом сразу устроилась работать в школу для глухих детей. В жизни я все время попадала в такую ситуацию, что я должна была учиться. У меня были очень хорошие наставники в профессии, они определили направление и поделились опытом. Я закончила университет как психолог-педагог. Первое место, куда я попала, была школа для умственно отсталых детей. И я поняла, что эти дети беззащитные, абсолютно не социализированные, не приспособленные. И это был шок. Когда такие дети в 18 лет выходят из интерната попадают на улицу , то через год после выпуска ты видишь этих детей на улицах, превратившихся в бомжей, потому что они абсолютно не социализированы, их не научили жить. И ты совершенно не понимаешь, что с этим можно сделать. От чудес не отказываются В программе Фонда участвую потому что, то, что я делаю по основному месту работы, то, что я знаю и умею, может пригодиться. Это дает мне чувство собственной значимости. Моей маме иногда говорили, мол, вы работаете с детьми, потому что вы их любите. А она отвечала: «Я их не люблю, я их умею». И вот я также, я их умею. И это очень важно. Сама система ДДИ — это ужас. Она страшна своими последствиями, тем, что ребенок самостоятельно оттуда вырваться не сможет никогда. Когда ты приезжаешь в ДДИ, то часто видишь детей, которые могут учиться, могут разговаривать, могут развиться до того, что чтобы стать самостоятельным человеком, если им помочь. Пока он в системе это практически невозможно. Но вот фонд нашел такого ребенка, рассказал о нем, привез на лечение, и ребенок попадает в семью, попадает в другой совершенно мир. Жизнь человека меняется кардинально. Из глухого он может стать слышащим, из неподвижно лежачего — ходячим. Именно это делает мою работу абсолютным чудом, а от чудес не отказываются.
Алексей Рыкунов
Врач травматолог-ортопед Руководитель центра травматологии и ортопедии клиники GMS Clinic Креативная специальность Я вырос в семье врачей, другие профессии не рассматривал. Правда хотелось заниматься фундаментальной наукой, но окончание школы, потом института пришлось на конец 90-х, не до исследовательских направлений было. В итоге стал травматологом-ортопедом, специальность интересная, креативная, помогающая. Часть ежедневной работы Сотрудничество с фондом началось случайно. Команда уже работала, нужен был ортопед для выезда, так как врач, работающий с фондом, не мог поехать. Я согласился и попал в окружение потрясающих неравнодушных людей. Для меня помощь детям с ограниченными возможности — часть ежедневной работы, так как много лет я занимаюсь этим в Центре врожденной патологии GMS под руководством проф. Беловой Н.А.
Евгения Бердичевская
Невролог НИКИ педиатрии им. Ю.Е. Вельтищева ФГАОУ ВО РНИМУ им. Н. И. Пирогова Минздрава России Шерлок Моя мама провизор по образованию, она работала в аптеке и очень хорошо разбиралась в группах препаратов. Все знакомые звонили нам постоянно и советовались. И как-то так я решила, что я хочу быть врачом, причем, детским врачом. Я обожала малышей, и со мной, как с няней, оставляли детей с моих семи лет. Я была такой всеобщей нянькой. В старших классах я уже, кажется, ориентировалась больше на юридический факультет. У меня домашнее имя Шерлок, потому что я умею находить вещи, расследовать что-то, выстраивать логические цепочки. Я думала, что я буду следователем. Но моя преподаватель по английскому сказала: «Женя, ты себя видела? Тебя зажмут в первом же углу, тебе нельзя идти в следователи». Тогда решила пойти на экономический факультет и стать аналитиком. Но когда в 11 классе у нас был какой-то очередной медосмотр, я вдруг решила, что хочу быть врачом. За полгода до поступления. Родители меня поддержали в этом вопросе. И после зимних праздников я начала активно заниматься с педагогами по химии и биологии. Я готовилась, и летом поступила в медицинский вуз. После второго курса мы с подругой попали на санитарскую практику в Тушинскую больницу. В первый день нас распределили в реанимацию, а для меня как для неврачебного ребенка это было что-то невероятное: закрытое, боже мой, страшное, куча эмоций! И там был один доктор, Вадим Викторович Шабля, который приходил своих наблюдать своих пациентов с гидроцефалией. Он нам рассказывал, что вот, это такие дети, и у них то, и то, и то. Показывал снимки и как-то так заинтересовал нас. И на третьем курсе мы сразу пошли на кружок по неврологии. Когда я пошла в ординатуру по неврологии, что-то меня дернуло попробовать себя в нейрохирургии в Морозовской больнице. И все, я потерялась там! Я там жила, я могла в 4 ночи выйти из операционной, я по каждому пациенту выписывала все, изучала данные, сопоставляла данные. И на какой-то конгресс мы поехали всем отделением, и там мне встретился тот же самый доктор Шабля. Я его увидела и напомнила ему, как мы однажды с ним пообщались про гидроцефалию, и теперь я в нейрохирургии занимаюсь этими же самыми гидроцефалиями. Для меня неврология сочетает в себе все, что я хотела, и отвечает моим особенностям характера и мышления. Неврология — это анализ, это когда у тебя много неизвестного, когда тебе надо отсечь много лишнего и прийти к правильному решению. Я фанатично влюбилась в эту специальность. Помогать — это счастье Почему я участвую в программе фонда? Наверное, это часть устройства характера: желание помогать и понимание того, что происходит. Понимание того, что творится за пределами Москвы. Да и в Москве кошмар-то творится, на самом деле. Даже по детям, которые находятся в семьях, это все видно. А детские дома — это катастрофа. Помогать кому-то, особенно, когда ты понимаешь, что человек не получит этого другими способами, это счастье. Счастье помочь детям получить хотя бы частичку лечения, которого они никогда бы не получили. Мне нравится правильный устой и ориентиры у фонда, нравится, что дальше, после лечения, эти дети не брошены. Меня всегда восхищает в поездках, что весь коллектив — это единомышленники: все честные, бескорыстные, и у всех одна цель — помогать детям. И все это доводится о ума. Это все сплачивает и подпитывает и вдохновляет одновременно.
Александр Фокин
Врач-реабилитолог Заведующий отделением активной реабилитации врач по медицинской реабилитации, врач-педиатр детского отделения МЦР Делать добро В 9 классе я решил стать врачом. Отталкивался от собственных внутренних ощущений, что мне хочется делать добро для людей, делать какие-то благие дела. Это было единственной на тот момент мыслью. Я понимал, что не хочу быть ни экономистом, ни юристом, потому что, как мне на тот момент казалось, это в значительно меньшей мере приносит пользу людям. Всю жизнь я занимался спортом: боевое самбо, хоккей, баскетбол, большой теннис, академическая гребля, бейсбол, настольный теннис. Видел много спортивных травм и всегда поражался тому, что в нашей стране первую экстренную помощь всегда оказывают хорошо, а реабилитации не уделяется должного внимания. Поэтому решил стать не просто врачом по спортивной медицине, а реабилитологом. Я шел в университет, чтобы стать спортивным врачом, но так сложилось, что вместо спортивной медицины я занимаюсь детской реабилитацией. У меня двойная специализация, я заканчивал педиатрический факультет и пошел в ординатуру на кафедру детской реабилитации. Работа с детьми всегда привлекала сильнее, потому что в детском возрасте больше возможностей для восстановления организма. Во время работы в Российской детской клинической больнице увидел много горя, которое ложилось тяжелым бременем на плечи детей и родителей. И тогда я понял, что моё призвание — помогать таким особенным семьям. Квинтэссенция помощи Я узнал о программе фонда «Выездные медицинские консультации» от коллеги, Евгении Бердичевской. Я был тронут до глубины души тем, чем занимается Женя и чем занимается фонд. Это первый фонд, который таким специфическим образом помогает детям, при этом помогает специфическим детям. Ведь, мало того, что они больны, у них еще и нет семьи, нет родителей, они могут жить в каком-нибудь захолустном доме ребенка, где нет никакой медицинской помощи. Когда речь стала идти о том, чтобы принять в этом участие, я не мог не согласиться. Отказаться было для меня невозможно. Потому что работа в фонде — это квинтэссенция помощи особенным детям.
Маргарита Сагателян
Врач сурдолог-оториноларинголог. Кандидат медицинских наук ФГБОУ ВО РНИМУ им. Н.И. Пирогова Минздрава России Всегда хотела быть врачом С сознательного возраста, еще с детства, знала, что буду врачом, причем, детским. У меня врачебная династия, много родственников со стороны отца — врачи. Сколько я себя помню, всегда хотела быть детским врачом. Почему именно лор-врачом? Я много кем хотела быть: и невропатологом, и ортопедом. Везде ходила на кружки, в больнице была, в отделениях. И как-то попала на кружок по ЛОР-болезням к заслуженному врачу, профессору Чистяковой Валентине Ришардовне... и тогда я как-то прикипела, и решила, что хочу быть лор-врачом. Я пришла после института в РДКБ, именно в это отделение, и с тех пор там и работаю. Право на качество жизни В нашей огромной стране очень много глубинок отдаленных, регионов, где до ближайшей больницы ехать
Григорий Кузьмич
Врач-невролог, эпилептолог, психиатр Старший научный сотрудник НПЦ ПЗДП. Кандидат медицинских наук Погружение в исследования Закончил медицинское училище. В армии попал служить в медсанчасть, после чего решил, что дальнейшее будущее будет связано с медициной и поступил в ВУЗ. Изначально выбрал своим направлением детскую неврологию и ее узкую специализацию — эпилептологию и ЭЭГ. Работая с детьми, имеющими сочетанные патологии (ДЦП и эпилепсия) решил, что помимо непосредственного лечения детей большое значение имеет погружение в исследования. Это привело к написанию диссертации и статей. К 2012 году, имея пятилетний опыт работы в этом направлении, принял решение о необходимости повышения квалификации и освоил дополнительное направление — психиатрия, в виду того, что более эффективен комплексный подход при постановке диагноза и подборе терапии. Не быть бесполезным Работать с Фондом случайным образом предложили коллеги. Так как опыта подобной работы до этого не было, мне стало интересно — и работа фонда, и возможность помочь детям, которые не смогут обратиться за помощью самостоятельно. К сожалению, первые поездки показали, что часто вся оказанная помощь остаётся только на бумаге. Благодаря этому негативному опыту работа Фонда была скорректирована и даёт результаты в виде обратной связи от руководства и сотрудников ДДИ, которые стараются выполнять рекомендации, чтобы работа врача не была бесполезной для детей.
Ксения Сибирякова
медицинский психолог КДО ГБУЗ «НПЦ ПЗДП им. Г. Е. Сухаревой ДЗМ» Не совсем врач Я клинический психолог, и это не совсем врач, точнее, совсем не врач. Но если рассматривать эту профессию с точки зрения помощи людям, то мы делаем одно дело, только разными способами. А максимальной помощи мы достигаем, работая в тандеме с врачом. Мой путь к клинической психологии был не быстрым, хотя психологом я хотела стать уже в школе, в 8 классе. Я долго выбирала между врачом и психологом, и тогда психология выиграла. Но желание быть близко к медицине не оставляло меня никогда и, в конечном итоге, я пришла к этому уже в роли клинического психолога. Я всегда любила естественные науки, а особенно биологию. То, как устроены организмы, почему именно так, а не иначе, всегда будоражило мой разум, мне хотелось разобраться во всех тонкостях. С возрастом все эти знания, как обнаружилось, смогли помогать другим. Получая профессиональные знания, я с удовольствием обнаруживала, что иду своим путем, своей дорогой, которая мне очень нравится. А когда потом, работая, видела результаты, то убеждалась в правильности своего выбора. Делиться опытом О фонде я узнала случайно, и программа, в которой врачи ездят по России и помогают детям, меня впечатлила. Вначале у меня было, наверное, больше азарта и любопытства попробовать такую работу, к тому же я могла быть там полезна. После первой поездки, я увидела какая пропасть существует между жизнью в столице и за ее пределами, а уровень помощи и недостаточность ресурсов заставили меня содрогнуться в ужасе. Имея опыт работы с детьми не только в системе здравоохранения, но и социальной защиты и образования, я заметила, как много не получают дети, да и сотрудники учреждений. И беда эта, в основном, не по вине этих самых людей, а в отсутствии информации и дополнительного образования. Поэтому делиться опытом, делать свою работу качественно считаю лишь очень маленьким вкладом в то дело, которым занимается фонд, и рада помогать хотя бы в этом.
