Когда мой сын Ваня появился на свет, врачи предупредили, что он не доживет до года.
Супруга испугалась, что в нашем селе он погибнет без нормальной медицинской помощи, и написала отказ от ребенка. В роддоме ей объяснили, что она сможет легко восстановиться в родительских правах, но нам это удалось только спустя четыре года. А почти год мы и вовсе думали: малыш мертв.
Мы забрали Ваню в семью благодаря фонду «Дорога жизни», который помогает детям-сиротам из регионов получить доступ к качественной медицине и предоставляет им больничных нянь. Расскажу, как мы потеряли сына и смогли его вернуть.
Как лишились сына
Наша семья живет в селе Алтайское Алтайского края. Я инженер радиотехники по образованию, занимался ремонтом телефонов и компьютеров. Моя гражданская жена Татьяна работала кассиром в магазине, а в 2014 году у нас родилась дочь Елена.
В 2018 супруга незапланированно забеременела во второй раз, и мы решили оставить ребенка. До четырех месяцев скрининги показывали, что проблем нет. Но на очередном обследовании у малыша обнаружили патологию мочевыводящих путей, из-за которой моча скапливалась в пузыре.
В ближайшем городе Бийске нам не смогли помочь и направили в Барнаул. Там врачи обнадежили и сказали, что можно все исправить внутриутробной операцией. Для этого пообещали по квоте направить в Екатеринбург. Мы были готовы купить билеты и лететь сразу же, но нам сказали, что ждут ответа оттуда. Время играло против нас: с каждым днем усиливался риск, что моча пойдет обратно в почки и они пострадают.
Три недели жена лежала в больнице, пока нам не разрешили ехать. Екатеринбургские врачи отругали нас, что мы затянули: оказалось, в Барнауле нас задержали просто так. За это время почки малыша начали разрушаться, в них появились кисты. Все это сыграло злую роль.
Сыну поставили диагнозы «почечная недостаточность» и «мегацистис» . На 28-й неделе беременности жене провели внутриутробную операцию и установили ребенку шунт , чтобы обеспечить отток мочи. Врачи прогнозировали, что после появления на свет сыну придется жить на диализе и, возможно, он умрет. Поэтому мы с женой договорились переехать в Екатеринбург: в нашем селе эту процедуру не делают, а постоянно ездить в Бийск было бы тяжело для малыша.
Я уволился с работы и перебрался в Екатеринбург. Старшая дочь осталась с бабушкой и дедушкой, мы собирались забрать ее позже. Для оплаты съемной квартиры и перелетов я набрал кредиты примерно на 350 000 ₽. Был в таком отчаянии, что обратился за помощью в администрацию президента. Там предложили разве что дать продукты — я и разговаривать дальше не стал.
Шунт у сына выпал, и потребовалась еще одна операция. Но сделать ее не успели. На восьмом месяце, в июне 2019 года, у жены случились роды. Когда она впервые увидела сына, сильно испугалась — малыш был весь в трубках. Его сразу же перевели в реанимацию, а ей наговорили кучу диагнозов и сказали, что мальчик не проживет больше года.
Читать полный текст статьи на портале Т-Ж
Автор: Мария Пассер
